Солдат с победою (В. Высоцкий)
Ни пуха ни пера Касатику - Желали мы вчера Солдатику, - И не очень сплоховал Нисколечко - Обратно в лес прогнал Разбойничка! От нашего жилья Спровадил Соловья, - Над нами супостат не властвует! Из бедного житья - Да в царские зятья! Да здравствует солдат! Да здравствует! Ни пуха не пера Касатику! Всеобщее ура Солдатику! Геройский совершил Поступочек! Корону защитил, Заступничек! От нашего жилья Спровадил Соловья, - Над нами супостат не властвует! Из бедного житья - Да в царские зятья! Да здравствует солдат! Да здравствует!
Сорняков, когда созреют... (В. Высоцкий)
Сорняков, когда созреют, - Всякий опасается. Дураков никто не сеет - Сами нарождаются.
Сочиню сейчас такие вещи... (В. Высоцкий)
Сочиню сейчас такие вещи И еще чего-нибудь похлеще
Спасибо вам, мои корреспонденты... (В. Высоцкий)
Спасибо вам, мои корреспонденты, Все те, кому ответить я не смог, Рабочие, узбеки и студенты, Все, кто писал мне письма - дай вам Бог, Дай Бог вам жизни две, И друга одного, И света в голове, И доброго всего! Найдя стократно вытертые ленты, Вы хрип мой разбирал по слогам, Так дай же Бог, мои корреспонденты, И сил в руках, да и удачи вам! Вот пишут: голос мой не одинаков - То хриплый, то надрывный, то глухой... И просит население бараков: "Володя! Ты не пой за упокой!" Но что поделать, я - и впрямь не звонок: Звенят другие, я - хриплю слова. Обилие некачественных пленок Вредит мне даже больше, чем молва. Вот спрашивают: "Попадал ли в плен ты?" Нет, не бывал - не воевал ни дня. Спасибо вам, мои корреспонденты, Что вы неверно поняли меня! Друзья мои, - жаль, что не боевые, - От моря, от станка и от сохи, Спасибо вам за присланные злые И даже неудачные стихи. Вот я читаю: "Вышел ты из моды. Сгинь, сатана, изыди, хриплый бес! Как глупо, что не месяцы, а годы Тебя превозносили до небес!" Еще письмо: "Вы умерли от водки?" Да, правда, умер, но потом воскрес. "А каковы доходы Ваши, все-таки?" За песню - "трешник". - "Вы же просто крез!" Ах, письма высочайшего пошиба: Идите, мол, на Темзу и на Нил!.. Спасибо, люди добрые, спасибо, Что не жалели ночи и чернил. Но только я уже бывал на Темзе, Собакою на сене восседал! Я не грублю, но отвечаю тем же. А писем до конца не дочитал. И ваши похвалы и комплименты, Авансы мне - не отфутболю я: От ваших строк, мои корреспонденты, Прямеет путь и сохнет колея. Сержанты, моряки, интеллигенты, Простите, что не каждому ответ, - Я вам пишу, мои корреспонденты, Ночами песни вот уж десять лет.
Стареем, брат, ты говоришь?.. (В. Высоцкий)
Стареем, брат, ты говоришь? Вон кончен - он недлинный - Старинный рейс Москва-Париж... Теперь уже - старинный. И наменяли стюардесс - И там и здесь, и там и здесь - И у французов, и у нас! Но козырь - черва и сейчас. Стареют все - и ловелас, И Дон Жуан, и Греи. И не садятся в первый класс Сбежавшие евреи. Стюардов больше не берут, А отбирают. И в Бейрут Теперь никто не полетит - Что там? Бог знает и простит. Стареем, брат, седеем, брат. Дела идут, как в Польше. Уже из Токио летят Одиннадцать, не больше. Уже в Париже неуют, Уже и там витрины бьют, Уже и там давно не рай, А как везде - передний край. Стареем, брат. А старикам Здоровье - кто устроит? А с элеронами рукам Работать и не стоит. И отправляют [нас], седых, На отдых, то есть - бьют под дых. И все же этот фюзеляж Пока что наш, пока что наш...
Сто раз закат краснел, рассвет синел... (Б. Окуджава)
Сто раз закат краснел, рассвет синел, Сто раз я клял тебя, песок моздокский, Пока ты жег насквозь мою шинель И блиндажа жевал сухие доски. А я жевал такие сухари! Они хрустели на зубах, хрустели. А мы шинели рваные расстелем - И ну жевать, такие сухари. Их десять лет сушили, не соврать, Да ты еще их выбелил, песочек... А мы, бывало, их в воде размочим - И ну жевать, и крошек не собрать. Сыпь пощедрей, товарищ старшина, Пируем - и солдаты, и начальство... А пули? Пули были, били часто, Да что о них рассказывать - война!
Стою, словно голенький... (В. Высоцкий)
стою, словно голенький, Вспоминаю и мать, и отца, - Грустные гуляют параноики, Чахлые сажают деревца.
Стреляли мы по черепу - на счастье... (В. Высоцкий)
Стреляли мы по черепу - на счастье. И я был всех удачливей в стрельбе. Бах! Расколол на три неравных части И большую - конечно, взял себе. Мой друг и в детстве был меня ушастей, Он слышал даже шепот и смешно Но он не уберегся от напастей - Напротив: сел за то, что много знал. .................... Что счастие не в том, что много слышал, А в том, чтоб, слыша, не запоминать. Но лучше и не слышать и не знать, Да заодно и говорить излишне.
Студенческая песня (В. Высоцкий)
Кто старше нас на четверть века, тот Уже постиг и близости и дали, Им повезло - и кровь, и дым, и пот Они понюхали, хлебнули, повидали, Прошли через бригаду или взвод. И ехали в теплушках - не в тепле, На стройки, на фронты и на рабфаки. Они ходили в люди по земле И в штыковые жесткие атаки. То время эшелонное прошло - В плацкартах едем, травим анекдоты... Мы не ходили - шашки наголо, В отчаяньи не падали на доты! И все-таки традиция живет: Взяты не все вершины и преграды - Не потому ли летом каждый год Идем в студенческие наши стройотряды И сверх программы мы сдаем зачет. Песок в глазах, в одежде и в зубах - Мы против ветра держим путь на тракте, На дивногорских Каменных Столбах Хребты себе ломаем и характер. Мы гнемся в три погибели - ну, что ж, Такой уж ветер... Только, друг, ты знаешь - Зато ничем нас после не согнешь, Зато нас на равнине не сломаешь!
Схвати судьбу за горло, словно посох... (В. Высоцкий)
М. Барышникову Схвати судьбу за горло, словно посох, И па-де-де-держись все гала кряду! Я въеду в Невский на твоих колесах, А ты - пешком пройдешь по Ленинграду.
Схлынули вешние воды... (В. Высоцкий)
Схлынули вешние воды, Высохло все, накалилось. Вышли на площадь уроды - Солнце за тучами скрылось. А урод на уроде Уродом погоняет. Лужи высохли вроде, А гнилью воняет.
Там были генеральши, были жены офицеров... (В. Высоцкий)
Там были генеральши, были жены офицеров И старшины-сверхсрочника жена. Там хлопало шампанское, там булькала мадера, Вину от водки тесно было, водке - от вина. Прошла пора, чтоб вешаться, прошла пора стреляться, Пришла пора спокойная - как паиньки сидим. Сегодня пусть начальницы вовсю повеселятся, А завтра мы начальников вовсю повеселим.
Театру "Современник" (В. Высоцкий)
Все начинается со МХАТА И размещается окрест. Был быстр и короток когда-то Ваш самый первый переезд. Ах, эти годы кочевые! И вы попали с первых лет: В цвет ваши "Вечные живые", "Два цвета" тоже - в самый цвет. Как загуляли вы, ребята, - Шагнули в ногу, как один, - Из Камергерского, от МХАТа, Сначала в "Яр", потом - в "Пекин". Ты в это вникнуть попытайся, Театр однажды посетив: "Пекин" вблизи, но по-китайски Никто - во это коллектив. Еще не ночь, еще не вечер! Хоть есть прогал в твоих рядах, - Иных уж нет, а те далече, А мы - так прямо в двух шагах. Сейчас Таганка отмечает Десятилетний юбилей. Хотя таких и не бывает, - Ну, так сказать, десятилей... Наш "Современник"! Человече! Театр, Галя, Лелик, все! Еще не ночь, еще не вечер, Еще мы в яркой полосе.
Тебе б филфак был лучшим местом... (В. Высоцкий)
И. Кохановскому Тебе б филфак был лучшим местом: Живешь ты с рифмой очень дружно. Пиши ты ямбом, анапестом, А амфибрахием - не нужно!
Горы слева, горы справа, Посредине - Темиртау, Посредине - домик старый, Посредине - я с гитарой. Где-то рядом люди ходят, Что-то ищут, не находят. Я сижу посередине, Словно мышь в пустой корзине. Сверху мокро, снизу грязно, Посредине безобразно, Посреди - моя душа, За душою - ни гроша. Даже не на что напиться И в соседний дом ввалиться И стоять посередине, Словно лошадь в магазине. Ну, а дома кто-то спросит: "Где его там черти носят?" - В Темиртау посредине Я, как дырка на картине.
Теперь я буду сохнуть от тоски... (В. Высоцкий)
Теперь я буду сохнуть от тоски И сожалеть, проглатывая слюни, Что не доел в Батуми шашлыки И глупо отказался от сулгуни. Пусть много говорил белиберды Наш тамада - вы тамаду не троньте, - За Родину был тост алаверды, За Сталина, - я думал - я на фронте. И вот уж за столом никто не ест И тамада над всем царит шерифом, - Как будто бы двадцатый с чем-то съезд Другой - двадцатый - объявляет мифом. Пил тамада за город, за аул И всех подряд хвалил с остервененьем, - При этом он ни разу не икнул - И я к нему проникся уваженьем. Правда, был у тамады Длинный тост алаверды За него - вождя народов, И за все его труды. Мне тамада сказал, что я - родной, Что если плохо мне - ему не спится, - Потом спросил меня: "Ты кто такой?" А я сказал: "Бандит и кровопийца". В умах царил шашлык и алкоголь, - Вот кто-то крикнул, что не любит прозы, Что в море не поваренная соль - Что в море человеческие слезы. И вот конец - уже из рога пьют, Уже едят инжир и мандаринки, Которые здесь запросто растут, Точь-точь как те, которые на рынке. Обхвалены все гости, и пока Они не окончательно уснули - Хозяина привычная рука Толкает вверх бокал "Киндзмараули"... О как мне жаль, что я и сам такой: Пусть я молчал, но я ведь пил - не реже, - Что не могу я моря взять с собой И захватить все солнце побережья.
То бишь, о чем? - о невесте я... (В. Высоцкий)
То бишь, о чем? - о невесте я: Стерва и малость скупа, Очень красивая бестия, С ямкой в районе пупка. Вдоль-поперек, по окружности Лучше ее не шукай. Женщина видной наружности - Первая баба на край! Кто норовил в обладатели, Будь он нечесан и груб!.. Ох! Рыли землю старатели, Чтобы наполнить ей пуп. Малость успел насладиться - и Место отдай, не скули! Святы и вечны традиции Этого пупа земли. Дунька лежала убитая Прямо в избе топором... Золото! Где ты, добытое Дунькиным честным пупом?!
То светлеет на душе, а то туманится... (В. Высоцкий)
То светлеет на душе, а то туманится, То безоблачно вокруг, то - снегопад. Ну а время - то бежит, то тянется, Не вскачь, не медленно, а невпопад. Моя граница - занавес кулисы. Не угадать, не угадать. Жду исполнения желаний - не обмана. Как трудно ждать, как трудно ждать.
Тоска немая гложет иногда... (В. Высоцкий)
Тоска немая гложет иногда, И люди развлекают - все чужие. Да, люди, создавая города, Все забывают про дела иные, Про самых нужных и про близких всем, Про самых, с кем приятно обращаться, Про темы, что важнейшие из тем, И про людей, с которыми общаться. Мой друг, мой старый друг, мой собеседник! Прошу тебя, скажи мне что-нибудь. Давай презрим товарищей соседних И посторонних, что попали в суть.
Ты, звонарь-пономарь, не кемарь... (В. Высоцкий)
Ты, звонарь-пономарь, не кемарь, Звонкий колокол раскочегаривай! Ты, очнись, встрепенись, гармонист, Переливами щедро одаривай! Мы беду навек спровадили, В грудь ей вбили кол осиновый. Перебор сегодня свадебный, Звон над городом - малиновый. Эй, гармошечка, дразни, Не спеши, подманивай! Главный колокол, звони, Маленький, подзванивай! Крикуны, певуны, плясуны! Оглашенные, неугомонные! Нынче пир, буйный пир на весь мир! Все - желанные, все - приглашенные! Как на ярмарочной площади Вы веселие обрящете, Там и горло прополощете, Там споете и попляшете! Не серчай, а получай Чашу полновесную! Подходи да привечай Жениха с невестою! Топочи, хлопочи, хохочи! Хороводы води развеселые! По бокам, по углам - к старикам Разойдись, недоеные, квелые! Поздравляй, да с пониманием, За застольною беседою - Со счастливым сочетанием Да с законною победою! Наша свадьба - не конец Дельцу пустяковому: Делу доброму венец, Да начало новому!
Ты не вейся, черный ворон... (В. Высоцкий)
Ты не вейся, черный ворон, Не маши бойцу крылом, Не накличешь сердцу горя, Все равно свое возьмем! В ночки темные, чужие, Все мне снятся Жигули... Ой, не спите часовые, Как бы нас не обошли.
У доски, где почетные граждане... (В. Высоцкий)
У доски, где почетные граждане, Я стоял больше часа однажды и Вещи слышал там очень важные... "...В самом ихнем тылу, Под какой-то дырой, Мы лежали в пылу Да над самой горой, - На природе, как в песне - на лоне, И они у нас как на ладони, - Я и друг - тот, с которым зимой Из Сибири сошлись под Москвой. Раньше оба мы были охотники - А теперь на нас ватные потники Да протертые подлокотники! Я в Сибири всего Только соболя бил, - Ну а друг - он того - На медведя ходил. Он колпашевский - тоже берлога! - Ну а я из Выезжего Лога. И еще (если друг не хитрит): Белку - в глаз, да в любой, говорит. Разговор у нас с немцем двухствольчатый: Кто шевелится - тот и кончатый, - Будь он лапчатый, перепончатый! Только спорить любил Мой сибирский дружок - Он во всем находил Свой, невидимый прок, - Оторвался на миг от прицела И сказал: "Это мертвое тело - Бьюсь на пачку махорки с тобой!" Я взглянул, говорю: "Нет - живой! Ты его лучше пулей попотчевай. Я опричь же того ставлю хошь чего - Он усидчивый да улежчивый!" Друг от счастья завыл - Он уверен в себе: На медведя ходил Где-то в ихней тайге, - Он аж вскрикнул (негромко, конечно. Потому что - светло, не кромешно), Поглядел еще раз на овраг - И сказал, что я лапоть и враг. И еще заявил, что икра у них! И вообще, мол, любого добра у них!.. И - позарился на мой браунинг. Я тот браунинг взял После ходки одной: Фрица, значит, подмял, А потом - за спиной... И за этот мой подвиг геройский Подарил сам майор Коханойский Этот браунинг - тот, что со мной, - Он уж очень был мне дорогой! Но он только на это позарился. Я и парился, и мытарился... Если б знал он, как я отоварился! Я сначала: "Не дам, Не поддамся тебе!" А потом: "По рукам!" - И аж плюнул в злобе. Ведь не вещи же - ценные в споре! Мы сошлись на таком договоре: Значит, я прикрываю, а тот - Во весь рост на секунду встает... Мы еще пять минут погутарили - По рука, как положено, вдарили, - Вроде на поле, на базаре ли! Шепчет он: "Коль меня И в натуре убьют - Значит, здесь схоронят, И - чего еще тут..." Поглядел еще раз вдоль дороги - И шагнул как медведь из берлоги, - И хотя уже стало светло - Видел я, как сверкнуло стекло. Я нажал - выстрел был первосортненький, Хотя "соболь" попался мне вертненький. А у ног моих - уже мертвенький... Что теперь и наган мне - Не им воевать. Но свалился к ногам мне - Забыл, как и звать, - На природе, как в песне - на лоне, И они у нас как на ладони. ...Я потом разговор вспоминал: Может, правда - он белок стрелял? Вот всю жизнь и кручусь я как верченый. На доске меня этой зачерчивай! ...Эх, зачем он был недоверчивый!"
У кого на душе только тихая грусть... (В. Высоцкий)
У кого на душе только тихая грусть, Из папье-маше это легкий груз. Знаете, Может быть, правы те, Кто усмехается, кто недоверчиво так усмехается: Свадьбами Дел не поправите, - Что-то испортилось, что-то ушло, и шитье расползается.
У кого одни колы двойки догоняют... (В. Высоцкий)
У кого одни колы Двойки догоняют, Для того каникулы Мало что меняют. Погулять нельзя пойти, На каток - тем паче, - Можно только взаперти Чахнуть над задачей. И обидно и завидно, Ведь в окно прекрасно видно, Как ватага детворы Кувыркается с горы. Бац! - в окно летит снежок - И затворник знает: Там, внизу, его дружок Знаком вызывает. Но навряд ли убежит: Он - в трусах и в тапках, Да к тому же - сторожит Бдительная бабка. И несчастный неудачник Утыкается в задачник: Там в бассейны А и Б Что-то льется по трубе, [А потом ему во сне Снятся водовозы, Что в бассейны А и Б Наливают слезы]. ...Ну а кто был с головой, У кого все ясно, - Тот каникулы зимой Проведет прекрасно. Вот и Ваня Дыховичный Кончил четверть не отлично, Не как первый ученик, Но - без двоек был дневник. Да и Витька, друг его, Хоть бывал он болен, Кончил четверть ничего, - Даже дед доволен. И имели мальчуганы Интереснейшие планы: Сделать к сроку... Или нет, - Это все пока секрет. Был сарай в углу двора, Только - вот в чем горе - Старый дедовский сарай Вечно на запоре. Раньше дед в нем проводил Просто дни и ночи И, бывало, приходил Чем-то озабочен. Не курил и не обедал, Почему - никто не ведал, Но, конечно, каждый знал: Что-то он изобретал. В своем деле дед - артист, - Знали Витька с Ваней: Он большой специалист По окраске тканей. Правда, деда, говорят, Кто-то там обидел, - А почти пять лет назад Витька в щелку видел: Как колдун из детской сказки Над ведром пахучей краски Наклонился его дед... И она меняла цвет! Но обижен дед, видать, Не на шутку: сразу Бросил все - в сарай лет пять Не ходил ни разу. Витька спрашивал пять лет - Где ключи к сараю, - Но превредный Витькин дед Отвечал: "Не знаю". Только в первый день каникул Дед ключи отдал - и крикнул: "Краску тронете мою - Я вас, дьяволы, прибью!" Это был счастливый день - День занятий вольных: Ни звонков, ни перемен, Никаких контрольных! Ключ к загадке! Вот сейчас Распадутся своды... Это был великий час В первый день свободы! Час великих начинаний! - Лучший час для Витьки с Ваней. Стерли дедовский запрет "Посторонним входа нет". И вошли... Вот это да! Инструментов сколько! Рельсы, трубки, провода, - Просто клад, и только! Вон привязан за ремень Старый мотоцикл... В общем - что там! - славный день - Первый день каникул!
У меня долги перед друзьями... (В. Высоцкий)
У меня долги перед друзьями, - А у них зато - передо мной, Но своими странными делами И они чудят, и я чудной. Напишите мне письма, ребята, Подарите мне пару минут, - А не то моя жизнь будет смята, И про вас меньше песен споют. Вы мосты не жгите за собою, Вы не рушьте карточных домов. Бог с ними совсем, кто рвется к бою Просто из-за женщин и долгов! Напишите мне письма, ребята, Осчастливьте меня хоть чуть-чуть, - А не то я умру без зарплаты, Не успев вашей ласки хлебнуть.
У нас - у всех, у всех, у всех... (В. Высоцкий)
У нас - у всех, у всех, у всех, У всех наземных жителей, На небе есть - и смех и грех - Ангелы-хранители. И ты, когда спился и сник, И если головой поник, Бежишь за отпущеньем, - Твой ангел просит в этот миг У Господа прощенье.
У нее некрасивые люди... (В. Высоцкий)
У нее некрасивые люди Не имели успеха совсем
У профессиональных игроков... (В. Высоцкий)
У профессиональных игроков Любая масть ложится перед червой. Так век двадцатый - лучший из веков - Как шлюха упадет под двадцать первый. Я думаю, ученые наврали, Прокол у них в теории, порез: Развитие идет не по спирали, А вкривь и вкось, вразнос, наперерез.
Ублажаю ли душу романсом... (В. Высоцкий)
Ублажаю ли душу романсом Или грустно пою про тюрьму, - Кто-то рядом звучит диссонансом, Только кто - не пойму.
Угадаешь ли сегодня, елки-палки... (В. Высоцкий)
Угадаешь ли сегодня, елки-палки, Что засядет нам назавтра в черепа?! Я, к примеру, собираю зажигалки, Ну а Севка - начал мучать черепах. Друг мой Колька увлекается Ириной, Друг мой Юрка бредит верховой ездой, Друг мой Витька дни проводит под машиной, Друг мой Левка летом ходит с бородой. Если я задурю, захандрю - Зажигалки я вмиг раздарю - Или выбросить просто могу, Или одновременно зажгу.
Узнаю и в пальто, и в плаще их... (В. Высоцкий)
...Узнаю и в пальто, и в плаще их, Различаю у них голоса, - Ведь направлены ноздри ищеек На забытые мной адреса.
Упрямо я стремлюсь ко дну... (В. Высоцкий)
Упрямо я стремлюсь ко дну, Дыханье рвется, давит уши. Зачем иду на глубину? Чем плохо было мне на суше? Там, на земле, - и стол, и дом. Там - я и пел, и надрывался. Я плавал все же, хоть с трудом, Но на поверхности держался. Линяют страсти под луной В обыденной воздушной жиже, А я вплываю в мир иной, - Тем невозвратнее, чем ниже. Дышу я непривычно - ртом. Среда бурлит - плевать на среду! Я погружаюсь, и притом - Быстрее - в пику Архимеду. Я потерял ориентир, Но вспомнил сказки, сны и мифы. Я открываю новый мир, Пройдя коралловые рифы. Коралловые города... В них многорыбно, но не шумно - Нема подводная среда, И многоцветна, и разумна. Где ты, чудовищная мгла, Которой матери стращают? Светло, хотя ни факела, Ни солнца мглу не освещают. Все гениальное и не- Допонятое - всплеск и шалость - Спаслось и скрылось в глубине! Все, что гналось и запрещалось... Дай Бог, я все же дотону, Не дам им долго залежаться. И я вгребаюсь в глубину, И все труднее погружаться. Под черепом - могильный звон, Давленье мне хребет ломает, - Вода выталкивает вон И глубина не принимает. Я снял с острогой карабин, Но камень взял - не обессудьте! - Чтобы добраться до глубин, До тех пластов - до самой сути. Я бросил нож - не нужен он: Там нет врагов, там все мы люди, Там каждый, кто вооружен, Нелеп и глуп, как вошь на блюде. Сравнюсь с тобой, подводный гриб, Забудем и чины, и ранги. Мы снова превратились в рыб, И наши жабры - акваланги. Нептун - ныряльщик с бородой, Ответь и облегчи мне душу: Зачем простились мы с водой, Предпочитая влаге сушу? Меня сомненья - черт возьми! - Давно буравами сверлили: Зачем мы сделались людьми? Зачем потом заговорили? Зачем, живя на четырех, Мы встали, распрямили спины? Затем - и это видит Бог, - Чтоб взять каменья и дубины. Мы умудрились много знать, Повсюду мест наделать лобных, И предавать, и распинать, И брать на крюк себе подобных! И я намеренно тону, Ору: "Спасите наши души!" И, если я не дотяну, Друзья мои, бегите с суши! Назад - не к горю и беде, Назад и вглубь - но не ко гробу!.. Назад - к прибежищу, к воде, Назад - в извечную утробу! Похлопал по плечу трепанг, Признав во мне свою породу... И я выплевываю шланг И в легкие пускаю воду.
Устали по-вечернему с утра... (В. Высоцкий)
Устали по-вечернему с утра, И тяжело от горького похмелья. Ну что, друзья, нет худа без добра, Ну что, друзья, нет горя без веселья.
Холодно, метет кругом, я мерзну и во сне... (В. Высоцкий)
Холодно, метет кругом, я мерзну и во сне, Холодно и с женщиной в постели... Встречу ли знакомых я - морозно мне, Потому что все обледенели.
Цыган кричал, коня менял... (В. Высоцкий)
Цыган кричал, коня менял: "С конем живется вольно. Не делай из меня меня, С меня - меня довольно! Напрасно не расстраивай, Без пользы не радей... Я не гожусь в хозяева Людей и лошадей. Не совещайся с гадиной, Беги советов бабских... Клянусь, что конь не краденый И - что кровей арабских".
Частушки к свадьбе (В. Высоцкий)
Не сгрызть меня - Невеста я! Эх, жизнь моя Интересная! Кружи-ворожи, Кто стесняется? Подол придержи - Подымается! И в девках мне Было весело, А все ж любовь Перевесила! Кружи-ворожи, Кто стесняется? Подол придержи - Подымается! Сноха лиха Да и кума лихая Учат жить меня, А я сама такая! Кружи-ворожи, Кто стесняется? Подол придержи - Подымается!
Чем и как, с каких позиций... (В. Высоцкий)
Чем и как, с каких позиций Оправдаешь тот поход? Почему мы от границы Шли назад, а не вперед? Может быть, считать маневром, Мудрой тактикой какой - Только лучше б в сорок первом Драться нам не под Москвой... Но в виски, как в барабаны, Бьется память, рвется в бой, Только меньше ноют раны: Четверть века - срок большой. Москвичи писали письма, Что Москвы врагу не взять. Наконец разобрались мы, Что назад уже нельзя. Нашу почту почтальоны Доставляли через час. Слишком быстро, лучше б годы Эти письма шли от нас. Мы, как женщин, боя ждали, Врывшись в землю и снега, И виновных не искали, Кроме общего врага. И не находили места - Ну, скорее, хоть в штыки! - Отступавшие от Бреста И - сибирские полки. Ждали часа, ждали мига Наступленья - столько дней!.. Чтоб потом писал в книгах: "Беспримерно по своей..." - По своей громадной вере, По желанью отомстить, По таким своим потерям, Что ни вспомнить, ни забыть. Кто остался с похоронной, Прочитал: "Ваш муж, наш друг..." Долго будут по вагонам - Кто без ног, а кто без рук. Память вечная героям - Жить в сердцах, спокойно спать... Только б лучше б под Москвою Нам тогда не воевать. ...Помогите хоть немного - Оторвите от жены. Дай вам бог! Поверишь в бога, Если это бог войны.
Черны все кошки, если ночь... (В. Высоцкий)
Черны все кошки, если ночь, А я - я черен и днем. Такому горю не помочь - Что воду в ступе зря толочь - Воде не стать вином! Не все ли равно, - Не станет мул конем И великаном гном. Хоть с пальмовым вином. Мой черный цвет, как не кляни, Хорош хотя бы в одном, - Что мало виден я в тени. Быть белым - боже сохрани! - Как на глазу бельмом. И все-таки я Мечтаю об одном: Чтоб быть светлее днем. Хоть с пальмовым вином. Поет душа в моей груди, Хоть в горле горечи ком, - Меня попробуй, разгляди, В меня попробуй попади, Мне ночь - надежный дом. М все-таки я И с радостью знаком, Я счастлив даже днем. Но... с пальмовым вином.
Что брюхо-то поджалось-то... (В. Высоцкий)
Что брюхо-то поджалось-то, - Нутро почти видно? Ты нарисуй, пожалуйста, Что прочим не дано. Пусть вертит нам судья вола Логично, делово: Де, пьянь - она от Дьявола, А трезвь - от Самого. Начнет похмельный тиф трясти - Претерпим муки те! Равны же во Антихристе, Мы, братья во Христе...
Что изо всех известных ностальгий... (В. Высоцкий)
Что изо всех известных ностальгий Всех сильнее тоска по России.